Zapiski Russkago naučnago instituta vъ Bѣlgradѣ

110

скую“ антропологю, изучающую то, „что природа дфлаеть изъ челов$ка“, и „прагматическую“, изучающую то, „что онъ, какъ свободно поступающее существо, дЪлаетъь изъ самого себя или можетъ и долженъ дфлать“. Этика не сохранила за собою и понят антропософ!и, ибо оно было присвоено Рудольфомъ Штейнеромъ. Онъ же построиль такое учен!е о строенши челов$ка (съ эфирнымъ тфломъ цвфта персика, ‘яйцевиднымъ астральнымъ тфломъ и т. п. подробностями), которое пр1емлемо только для взрующихъ основанной имъ религии.

У этики, т. е. ученя о поведени человЪка, какъ сво‘боднаго существа, связаннаго деонтологическими нормами, не можеть не быть своихъ собственныхъ антропологическихь понят. Эти понятя и могутъ и должны быть согласованы съ положительными и фактическими данными психологическаго и естественнонаучнаго изучен!я того сложнаго единства, которое именуется челов5комъ. Но они никакъ не могутъ быть простыми выводами изъ этихъ данныхъ, ибо для этики ни психолог!я ни естествознан!е не являются основополагающими науками, тЪмъ, что н6мцы называютъ Отипа\1зепзсваНеп.

Скромная задача настоящаго очерка состоитъ въ томъ, чтобы внести н5которую точность въ поняте о человЪкЪ, свойственное всякой этикЪ, которая разсуждаеть не огаше зеотен!со, и не ог4ше рзуспо]ос1со, 6101061с0 или $0с10[081со, а такъ сказать, ог4е е со зец адаециаю. Дфло вовсе не въ томъ, чтобы непремфнно сказать что-то новое, ибо къ этикЪ въ значительной степени примфнимо замфчаше Лабрюера о томъ, что все уже сказано, съ тЬхъ поръ какъ люди думаютъ семь тысячъ л5тъ. ДЪло въ томъ, чтобы напомнить то не только. старое, но и постоянное, что входитъ въ составъ этики какъ в$чной философии (рЮозорШа регепи!$), но что нуждается въ очищени отъ всякихъ чужеродныхь наслоенй. Благодаря этимъ наслоен!ямъ въ значительной степени утрачена ясность этическихъ понят, когда-то, по зам$чанию Гемстергойса, бывшихъ столь же отчетливыми, какъ и понятя круга и треугольника; еще Прудонъ полагалъ, что ‚„передъ сверкашемъ права блЪднБетъ математическая достов$рность“. Познавательная цфнность этическихъ понят! когда-то цфнилась такъ высоко, что Платонъ назвалъ идею добра „величайшею наукою“ (Республика 445 С), а Кантъ провозгласилъ „приматъ“ практическаго разума.

Паскаль спрашивалъ: „что за химера чзловЪкъ, какой хаосъ, какой предметъь противорфч!, какое чудо, судья всЪхь вещей, безсильный, червь земли, хранитель истины, клоака недостов$рности и заблужден!я, слава и отвращене вселенной! Кто разберетъь эту спутанность?“ Разберутъ ее